Главная
Издатель
Редакционный совет
Общественный совет
Редакция
О газете
О нас пишут
Свежий номер
Материалы номера
Архив номеров
Авторы
Лауреаты
Портреты поэтов
Видео
TV "Поэтоград"
Книжная серия
Гостевая книга
Контакты
Магазин

Материалы номера № 49 (357), 2018 г.



ИННА РЯХОВСКАЯ



НАПЕРЕКОР ВЕТРАМ



Инна Ряховская — поэт. Выпускница филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Живет и работает в Москве. Автор многих публикаций. Член Союза писателей Москвы и Союза писателей ХХI века.



* * *

"...и на сем камне я создам церковь мою".
                       Матф. 16:18

Родной язык — он материнским молоком
вливается в гортань, рождающую Слово.
Жемчужное зерно из мусора половы
отсеется течением веков.
И это все — со мной: мой Пушкин, Мандельштам,
мой Лермонтов, Ахматова и Тютчев.
Пусть время вихрем все сметает неминучим —
мой камень устоит наперекор ветрам.



НОЧЬ 19-ГО АВГУСТА

Падаю, падаю в звездное небо,
падает небо навстречу ко мне.
Этот пробитый алмазами невод
Землю, как в люльке, качает во сне.

Зыблется нежно-туманно стремнина —
Млечный текучий и призрачный Путь,
словно Вселенной родной пуповина
греет Земли одинокую суть.

Преображенье.
Глубин постиженье,
смыслов и знаков, намеков и снов,
и потаенных, подспудных движений,
несокрушимых и вечных основ.

Стук спелых яблок и шорохи ночи,
месяц — но близко явленье луны.
Весь ты наполнен и сосредоточен,
будто несешься на гребне волны

августа, взмывшего к финишу лета.
Апофеоз — и паденье в сентябрь.
Следом — дожди без конца, без просвета,
дальше — промозглый московский декабрь.

Не торопись уходить, благодатный
месяц прозрений, прощанья, любви,
тысячеусто и тысячекратно
лозами песен поэтов увит.

Пир урожая, вина молодого,
проливень звездный — и тишина.
И притяженье родимого дома,
где вся душа этой ночью бездонной
мудростью августа напоена.



ИЮНЬСКОЕ УТРО

Иван-да-марья, иван-чай,
разлучница разрыв-трава,
и сон-травою невзначай
дурманится вдруг голова.
И таволга, и бересклет,
осот, осока — сабель строй,
и слет лягушек на совет
в пруду, в тени береговой.
Ласкает бархатный камыш,
и рыба плещет у мостков.
Вставай скорей — ты все проспишь,
и завтрак на столе готов:
яичницы глазастой зрак
и кофе ароматный дух –
и кружев тени кавардак,
жужжанье пчел, шмелей и мух.
Счастливых летних дней покой
и разнотравья аромат,
кружащий голову настой
цветов, заполонивших сад.
А рядом — леса волшебство,
тропинок юрких беготня.
И все земное естество,
ликуя, в плен берет меня.



* * *

Когда нас вихрь любви кружил
и страсть условья диктовала,
казалось, так лишь можно жить,
а по-другому не пристало.
Стихают бури юных дней,
и мудрой зрелости терпенье
нам и дороже, и ценней,
чем крови буйное кипенье.
Стократ дороже нам тепло
все понимающего взгляда,
и сердце скажет все без слов,
что бьется в унисон и рядом.



ХОЛОДНАЯ ВЕСНА
 
(Романс)

…Вот когда подошел ты,
спокойный, к крыльцу моему.
                        А. Ахматова

Мне помнится тот год: отчаянья тиски,
придавлена к земле чугунною плитою,
никак не вынырнуть из омута тоски
и жизнью жить обычной и простою.

Холодная весна. Вой ветра в проводах.
Бьют ветки о стекло, и мечутся их тени.
И сердце без причин сжимает душный страх,
охвачена душа тревогой и смятеньем.

В разрывы облаков проглядывает март.
Пылят за днями дни бессильными снегами.
Обдумав все, весна откладывает старт,
пока зима свое не опускает знамя.

Остывшая любовь. Ни ласки, ни тепла
и вымученных слов фальшивое звучанье.
Перегорело все — лишь пепел и зола.
Не надо лгать себе. Дальнейшее — молчанье…
…………………………………………………

…Все было так давно, а вспомнилось сейчас —
такая же весна, промозглая, нагая...
Другой любви звезда, тропинки пролагая,
сквозь время и печаль вела навстречу нас.

Багряный был октябрь. И грянул листопад.
А ты искал меня с надеждою и верой,
блуждая в сумраке, плутая… Наугад
ты на крыльцо взошел.
И не ошибся дверью.



ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ

Какая неизбежность
в нагрянувшем дожде.
Излившаяся нежность
в ласкающей воде,

в потоках неуемных,
бурлящих, озорных.
Веселый, дробный гомон
раскатов громовых.

И лет не давит сбруя –
Бросаюсь, как дитя,
в стремительные струи
июльского дождя.

Накину синий плащик,
раскрою яркий зонт,
и ничего нет слаще,
чем пить хмельной озон.



ПОДУМАЙ ОБО МНЕ

Весенней ночью думай обо мне…
                       Е. Евтушенко

Подумай обо мне, когда
слезами заливает стекла
осенний дождь, асфальтом мокрым
несется палая листва,
ночь — как бессонная сова,
и кровь в природе замирает,
и жизнь по кромочке ступает.

Подумай обо мне, когда
завесой снег нисходит с неба,
застряла колесница Феба
в свинцовых тучах, тишина
стоит державой нерушимой,
сокрыта даль морозным дымом,
не выбраться душе из сна.

Подумай обо мне, когда
весна засовы отворяет –
никто еще не помышляет
ни о тепле, ни о плодах
в вишнево-яблонных садах,
но разрастается звенящий,
освобожденный и пьянящий
природы пробужденной вздох –
и застает тебя врасплох.

Подумай обо мне, когда
дохнет любовью и печалью
от трелей соловьев ночами,
под солнца жаркими лучами
побеги прянут в полный рост,
глашатай лета — певчий дрозд –
свои рулады заведет,
и пчел прилежными трудами
наполнятся ячейки сот.

А я — везде: в порыве ветра,
в сирени, ластящейся ветке,
в строфе, летящей из тетрадки,
и в дочке, что моей повадки,
и в блике солнца на окне,
в речной искрящейся волне –
я эта быстрая вода ...

Подумай обо мне тогда...

 



* * *

Как сладимы плоды этим солнцем, застывшим в зените,
этой негой вечерней, прохладой, смиряющей жар,
стрекотаньем кузнечиков — северных наших цикад
(о, звените!).
Драгоценен и радостен царского августа дар.
Все заждалось тепла в непроглядных дождях и потопах,
но сторицей дано за холодные, мрачные дни.
На лесных, полевых, луговых разбежавшихся тропах
детский смех-колокольчик летит: догони, догони!
Ворожба и волшба алых зорь и жемчужных закатов,
и на синей эмали под солнцем бледнеющий месяца серп,
налетевшего ливня стремительное пиццикато,
счастье тихого, свежего утра и сада в алмазной росе.
Слушать ночью безлунной, как зреют и падают яблоки
в травы
под холодным огнем в ее тигле расплавленных звезд,
и шаги сентября, что вступает неспешно и плавно,
на грозой переброшенный к осени радужный мост.



* * *

Медовый август мой — цезура
на перекрестке бытия,
и звездной ночи партитура
на клавишах календаря.

Остановиться и подумать,
и обозреть плоды земли,
пока без устали колдуют
в садах мохнатые шмели,

покуда холода далече,
и от зари и до темна
рисунок дня так безупречен
в проеме светлого окна.

А та залетная певунья,
что на березе свиристит,
старается, должно быть, втуне,
без пользы, так — для красоты.

И тремоло ее высокой
уходит нотой в небеса,
и бродит эхом одиноким
и неприкаянным в лесах.

И в золотых потоках света
все обреченней и грустней
прощальная улыбка лета
и благосклонность щедрых дней.

Я жизни день любой приемлю
и неизбежность — навсегда
уйду в родную эту землю,
чтоб не расстаться никогда.



ОСЕННИЙ ЗАКАТ

Палый лист ложится на дорогу.
Лес сквозит прозрачной наготой.
Тишина полна дыханьем Бога.
Утишает неизбывную тревогу,
рея в дымке алою фатой,
зарево заката над лугами.
Осень бродит тихими шагами,
примиряя с миром и с собой.



ПАМЯТИ ЛЮДМИЛЫ КАЛАШНИКОВОЙ

Николаю Калашникову



I

Сиротство осеннее обступает,
как ветер, со всех сторон.
С прощальною песней летят птичьи стаи,
и холод берет в полон.
И пустоты обжигающий голод –
на земле тебя не найду.
Все мне звучит и зовет твой голос.
По следу его иду.
Ритм умирания неотвратимый.
Дыханье смерти острей.
Лес купиною неопалимой
заполыхал. Гореть
долго калинам, рябинам и кленам —
дождь не погасит их.
Флейта его звучит монотонно.
И притулилось к самому дому
небо — одно на двоих.



II
 
Когда уйдем…

Станем цветами, покосами,
станем жемчужными росами,
песней бесхитростной, звонкою
в поле былинкою тонкою,
радугой в небе пологою,
в пыльных проселках дорогою,
скрытой за облаком кручею,
легкой строкою певучею.

26.9.—10.10.2018

 



* * *

Тропа теряется вдали,
в прозрачном осенестояньи,
и левитановским дыханьем
октябрь без меры одарил.
Так прочно, крепко скроен день,
так ладно пригнаны минуты.
Невольно отступает смута
души — и отползает в тень.
Плыву в порханьи золотом.
Багрец и охра пали в травы.
Безумья времени потраве
природа свой закрыла дом.
И воцарилась красота,
над коей человек не властен, –
недолговечна и бесстрастна,
хрупка, доверчива, чиста.
В прожилках бурого листа
читается судьбы рисунок.
Так потемневшая парсуна
глядит из древнего холста.
Гармонию в жестокий мир
упорно вносит лишь природа.
И в ней одной моя свобода.
Пред ней бессилен век-вампир.



* * *

О, как душно душе в этом времени, снулом и стылом,
Где понятья о зле и добре перемешаны, как в домино,
где правителей лица безлики, посулы — постылы,
И все длится заезженной лентой бездарное это кино.



ПОД СНЕГОПАДОМ

Завернуться, как в мех, в эту снежную, легкую ткань,
влажной, нежной, кромешной стихии пушистость.
Переплетшихся веток в фонарных огнях золотистая скань.
Запах холода, терпкий, ознобный, тревожный, душистый.
Теплых губ на морозе ласкающий, тающий плен.
Чистоты первозданного мира бескрайняя воля –
и сиротства подлунного острый подспудный рефрен.
И стихающий пульс отступающей боли.



ПРЕДЗИМЬЕ

Прозрачных снежинок паренье –
растают, коснувшись лица.
И снова зимы приближенье.
Октябрь. Небо цвета свинца.

Но краски и ярки, и звучны:
медь, охра, багрец, изумруд,
И пламень кленовый приручен,
и темною зеленью пруд

влечет глубиной волоокой...
Средь града и мира стою.
И время течет кровотоком
янтарным сквозь душу мою.

И в тихой печали прощанья
К губам алый лист поднесешь:
лети же, лети — до свиданья,
ты кратко и ярко живешь.

Но в этот глухой промежуток
предзимья
протопчешь стегу,
начало начал — первопуток –
на ощупь в целинном снегу.

И жизнь — словно с новой страницы.
Что там — белый лист? белый наст?
Как будто бы только родился –
И чист, и безгрешен, и наг.



НОВОГОДНЕЕ

Послушай, вот моя рука, –
как ни была бы жизнь горька,
пойдем же к новогодней елке.
Дрожат доверчиво иголки,
и Вифлеемская звезда
загадочно с верхушки светит.
А Старый год уже отметил,
где та заветная черта,
когда начнется суета
и, позабытый, он с котомкой
уйдет клубящейся поземкой,
и грянет Новый, юный год.
Так верить хочется: несет
он всем добро, любовь и радость,
утешит грусть, залечит раны,
смирит он ненависть, и зло
хвост подожмет, хотя б на время,
и нескончаемых забот
немножко легче станет бремя.
Что было суждено — сбылось.
Несбывшееся — унеслось
листвой пожухлой, облетелой…
О, не жалей! Проходит все.
И боль ушла. Перегорела.
Вот промельк счастья и звезды,
и запах детства и надежды...
Смеемся с мудрой высоты
над всем, чего страшились прежде.
И хвоя пахнет мандарином
под перезвон бокалов дивный,
а в заоконном, загардинном
просторе ворожит зима,
снегами кутая дома...
Под бой часов, дверь отворя,
День Первый входит, как ребенок, —
так непорочен, чист и звонок.
Волшебным утром января
зажжется юная заря.
И вместе мы.
И жизнь не зря.



* * *

Положи мне в ладонь золотистые зерна пшеницы,
напоенные солнцем и пылью окрестных дорог.
Переполнены светом бездонные неба криницы –
это осень-царица восходит уже на порог.

Драгоценности впрок... Мне б хватило и меньшего дара.
Как природа щедра неуемностью жизненных сил!
Надо мною кружит и кружит бойких ласточек юная пара,
их безудержен танец и промельк стремительных крыл.

День придет — улечу вслед за ними за край окоема.
На земле мне б хотелось остаться хотя бы строкой —
золотой, как зерно, и любовью моей напоенной.
Потаенной. Заветной. Из самого сердца. Одной.

Иллюстрации: Э. Милле, Иван Вельц.Ihi, qui con vius, C. Etrios conscepertus pora videm.



Яндекс.Метрика